Слово солдата Победы. Выпуск 2Слово солдата Победы. Выпуск 4Слово солдата Победы. Выпуск 5Слово солдата Победы. Выпуск 6Живая память. Выпуск 5Живая память. Выпуск 7Слово солдата Победы. Выпуск 10Слово солдата Победы. Выпуск 11

Живая память. Выпуск 7

ISBN: 5-7030-0974-Х
Год издания: 2008
Количество страниц: 512

В сборнике, посвященном 65-летию Сталинградской битвы, представлены воспоминания, очерки, статьи, интервью, документы, стихи, рассказывающие о героях-воинах Красной Армии и тружениках тыла, защитивших в трудную годину сталинградскую твердыню от гитлеровских захватчиков, разгромившихнемецко-фашистские войска на Волге.

В этом году грядет для нас, участников войны и гвардейцев тыла, всех граждан России, памятная дата - 65-летие Сталинградской битвы. Сталинградская битва... Кто-то из историков сравнивал ее с битвой под Верденом в Первой мировой. Неверно! Верден – крепость, возводимая многие-многие годы для защиты Франции от внешних врагов.

Сталинград же никто и не думал превращать в крепость. Сами советские люди - солдаты, офицеры, генералы, мирные жители стали стеной, утесом на пути немецко-фашистских захватчиков. Сходство лишь в одном: огромных потерях и под Верденом, и под Сталинградом. Однако вернемся к тому, ради чего и пишутся эти строки. В ваших руках, дорогие товарищи, седьмой том серии книг «Живая память», изданный, как и предыдущие, Объединенным Советом ветеранов Союза журналистов России и посвященный, как уже упоминалось, 65-й годовщине Сталинградской битвы.

Седьмой!.. Значит, были и предшествующие ему? Да, были. Трехтомник «Живая память. Великая Отечественная: правда о войне» издан в 1995 году к 50-й годовщине нашей Великой Победы. Через два года из печати вышел четвертый том «Живая память. Ветераны войны и труда: верность Отечеству. 1945-1997». В нем рассказывалось о героическом труде советских людей, в кратчайшие сроки восстановивших разрушенное войной народное хозяйство.

Над всеми этими книгами работали журналисты и писатели. Вот почему свой пятый том мы назвали: «Живая память. Ветераны журналистики: правда о войне».И, наконец, шестой том выпущен в минувшем 2006-м году. Назывался он «Живая память. Нам родная Москва дорога» и посвящался 65-летию Московской битвы.


Живая память. Выпуск 7. Содержание


Место за столом

Имя вольнонаемной Анны Дерновой - восемнадцати лет от роду, комсомолки, уроженки села Ольховки - как-то затерялось в то время, когда чествовали всех, кто чем-то отличился на фронте. Слишком много было имен в бесконечном списке тех, кто действительно совершал подвиги. А она, считалось, выполняла обычные, положенные выполнять каждому на войне задания, и обо всем, что случилось с нею в одну декабрьскую ночь сорок второго в Сталинграде, я узнал только много лет спустя, и то случайно...

Их было трое, девчонок, присланных по собственному желанию в распоряжение разведотдела гвардейской дивизии. Аня - самая молодая: худенькая, бледная, одни большие черные цыганские глаза, - казалось, ничего больше нет на лице. Внешность ее была неброской, но эти живые глаза, с глубоко спрятанным огнем... Когда он разгорался, глаза ее начинали излучать какой-то загадочный свет, согревая ее саму и того, кто был с нею рядом, и тогда нежное, еще полудетское лицо ее тоже загоралось, и вдруг открывалась его неяркая красота, которая всегда привлекает больше, чем та, что притягивает нас ложной броскостью.
Из троих "доброволок" она одна в какой-то степени знала немецкий язык. Не потому, что у нее были особые способности: просто в школе у них была преподавательницей немка Эльза Ивановна (по отцу Иоганну), из антифашистов, эмигрировавших из Германии в Союз, в республику Немцев Поволжья, в тридцатые годы, с приходом к власти Гитлера и «наци». Аня трепетала перед Эльзой Ивановной: эта необыкновенная хрупкая женщина с мальчишеской прической, с ее рассказами о Тельмане, казалось, приходила в класс с баррикад. Она читала русским девочкам и мальчикам, пока еще знавшим о фашизме только по газетам, стихи рабочих поэтов, разучивала антифашистские песни и говорила им, что они должны хорошо изучать немецкий язык для будущего. И Аня старалась, меньше думая о будущем, а больше о своем кумире - Эльзе Ивановне.
В начале войны Эльза Ивановна однажды вечером явилась к ним домой в командирской форме, сказала, что уезжает, что борьба будет тяжелой и беспощадной и там теперь ее место. Она пришла попрощаться. Аня прижалась к ней дрожащим телом и прошептала: "Возьмите и меня, Эльза Ивановна, я так их ненавижу!.." Немка погладила ее волосы, ответила: "Не спеши, глупая... У тебя еще должна быть любовь". И по-матерински поцеловала.
Но Аня ее не послушалась, на другой же день после отъезда Эльзы Ивановны написала в военкомат письмо, чтобы и ее отправили на фронт, "где теперь место всех бойцов, наследников Павки Корчагина". В письме она указывала на свое, хотя и несовершенное, но все равно полезное знание немецкого языка, и она убеждена, что ее просьба будет удовлетворена, и в битве с ненавистными фашистами ее сердце не дрогнет, а если потребуется во имя Родины она не пожалеет и самой жизни.
Письмо из военкомата отправили тогда в райком комсомола, Аню вызвали на беседу и объяснили, почему ей необходимо пока учиться и работать в колхозе. Но она снова писала такие же письма, а через год в райкоме сказали: "Отправляем добровольцев на защиту Сталинграда, но есть один особый запрос - в разведку. Согласна?"
«Добилась все-таки, добилась и я, Эльза Ивановна», - торжествовала ее душа.

Переход в тыл врага был намечен в ночь на тридцатое декабря, почти в центре города, за вокзалом, в районе бывшей тюрьмы. По сведениям войсковой разведки, в тюрьме размещался оперативный штаб немецкой дивизии, охранялся он усиленным батальоном. Но за тюрьмой был обрыв к речке Царице, и внизу лежали развалины, линия немецкой обороны здесь была непостоянной. На стыке, в развалинах домов, можно было проникнуть к ним в тыл.
Дальше Ане предстояло по речке миновать всю завокзальную часть города и выйти через «зеленое кольцо» (загородные лесопосадки) к поселку Гумрак.
- Задание твое в этот раз простенькое, - бравировал майор, начальник разведотдела, снаряжая Аню в поход. - В Гумраке постучишься вот в этот дом, - он показал его на листе, где была набросана поселковая улица. - Спросишь дядю Гришу. Возьмешь у него то, что он тебе передаст, и назад. Надо успеть уйти от него до утра. Если будет опасно, отсидишься в лесополосе, там много брошенных блиндажей, вернешься ночью... Ориентируйся по обстановке. Немцы битые, голодные, раздетые, мерзнут, - используй это обстоятельство. Думаю, все пройдет гладко. Возвращаться тем же коридором. На всякий случай, запасной выход - справа от вокзальной площади, за железнодорожными путями, между знакомых тебе трех сгоревших домов.
Это место Аня знала, возвращалась через него два раза из вражеских тылов.
Те оба задания были тяжелые. Один раз она должна была выведать расположение танковых частей в западном секторе города. Потом ходила связником в комендатуру, созданную немцами, там работал один из своих, с ним ей приказано было определить местонахождение одного узла связи. Они его засекли, но немецкий обер-лейтенант, с которым Аня завела многообещающее "амурное" знакомство, что-то заподозрил, пришлось его убрать и уходить. Но друзья обер-лейтенанта спохватились раньше, чем предполагалось, и Аня едва выбралась, а ее товарищ погиб, и эту потерю она не могла себе простить, считая, что он погиб из-за нее. Командование во всем разобралось, все проанализировало, ее вины в том не было, но ей казалось, что они ее просто успокаивают.
Это был первый случай, когда она почувствовала, как опасно дело, которое она делает. Но на войне ведь смерть с каждым, кто воюет, ходит рядом...