Слово солдата Победы. Выпуск 2Слово солдата Победы. Выпуск 4Слово солдата Победы. Выпуск 5Слово солдата Победы. Выпуск 6Живая память. Выпуск 5Живая память. Выпуск 7Слово солдата Победы. Выпуск 10Слово солдата Победы. Выпуск 11

Живая память. Выпуск 7

ISBN: 5-7030-0974-Х
Год издания: 2008
Количество страниц: 512

В сборнике, посвященном 65-летию Сталинградской битвы, представлены воспоминания, очерки, статьи, интервью, документы, стихи, рассказывающие о героях-воинах Красной Армии и тружениках тыла, защитивших в трудную годину сталинградскую твердыню от гитлеровских захватчиков, разгромившихнемецко-фашистские войска на Волге.

В этом году грядет для нас, участников войны и гвардейцев тыла, всех граждан России, памятная дата - 65-летие Сталинградской битвы. Сталинградская битва... Кто-то из историков сравнивал ее с битвой под Верденом в Первой мировой. Неверно! Верден – крепость, возводимая многие-многие годы для защиты Франции от внешних врагов.

Сталинград же никто и не думал превращать в крепость. Сами советские люди - солдаты, офицеры, генералы, мирные жители стали стеной, утесом на пути немецко-фашистских захватчиков. Сходство лишь в одном: огромных потерях и под Верденом, и под Сталинградом. Однако вернемся к тому, ради чего и пишутся эти строки. В ваших руках, дорогие товарищи, седьмой том серии книг «Живая память», изданный, как и предыдущие, Объединенным Советом ветеранов Союза журналистов России и посвященный, как уже упоминалось, 65-й годовщине Сталинградской битвы.

Седьмой!.. Значит, были и предшествующие ему? Да, были. Трехтомник «Живая память. Великая Отечественная: правда о войне» издан в 1995 году к 50-й годовщине нашей Великой Победы. Через два года из печати вышел четвертый том «Живая память. Ветераны войны и труда: верность Отечеству. 1945-1997». В нем рассказывалось о героическом труде советских людей, в кратчайшие сроки восстановивших разрушенное войной народное хозяйство.

Над всеми этими книгами работали журналисты и писатели. Вот почему свой пятый том мы назвали: «Живая память. Ветераны журналистики: правда о войне».И, наконец, шестой том выпущен в минувшем 2006-м году. Назывался он «Живая память. Нам родная Москва дорога» и посвящался 65-летию Московской битвы.


Живая память. Выпуск 7. Содержание


Гвардейские залпы

Свою девятнадцатую весну - весну тысяча девятьсот сорок второго года - я встретил в госпитале на станции Нахабино. Рана, полученная в боях под Москвой, заживала, и в начале июня меня выписали в запасной полк. Долго здесь никто не задерживался - бойцов ежедневно направляли на пополнение различных воинских частей.
Однажды утром меня и еще десятерых бойцов, ранее служивших в артиллерии, вызвали в штаб и представили старшему политруку. На вид ему было не более сорока. Он попросил нас построиться, достал из новенькой планшетки какую-то бумагу и сказал:
- Сейчас я зачитаю список красноармейцев, зачисленных в 37-й отдельный гвардейский минометный дивизион.
- Это что, "катюши"? - спросил кто-то.
- Да, товарищи, это боевые "катюши". Подчеркиваю: часть гвардейская. Служить в ней почетно, но с гвардейцев больше и спрашивают. Надеюсь, вы не боитесь трудностей и оправдаете доверие. Моя фамилия Сазонов, я комиссар части.
Добродушная улыбка и интеллигентная внешность комиссара вызвали симпатию с первого взгляда. Мы быстро сбегали за вещами и уже через десять минут погрузились в подъехавшую полуторку. Комиссар сел в кабину, и машина заковыляла по ухабистой лесной дороге. На обочинах валялась разбитая немецкая техника, виднелись пепелища сгоревших деревень. Часа через два проехали крупный населенный пункт Погорелое Городище. Большинство домов в нем было сожжено или разрушено. В воздухе стоял специфический запах гари.
Проехав еше километров десять, мы свернули с дороги и оказались в живописной березовой роще. Тут и располагался 37-й ОГМД. Командовал дивизионом майор Чупров. Командирами батарей были лейтенанты - молодые ребята, недавно окончившие артиллерийские училища.
Меня назначили на место погибшего наводчика в расчет первого орудия первой батареи. Командир орудия старшина Хисматуллин в шутку сказал, что у меня будет «самая первая роль» в дивизионе - первый номер первого орудия первой батареи. Затем познакомил с бойцами расчета Севастьяновым, Фомичевым и шофером Смирновым.
Вечером зашел комиссар, спросил, как мы устроились. Не отказался от предложенного ему чая.
- Я ведь тоже в вашем расчете, - пояснил он. - Так что на боевые задания будем выезжать вместе. Кстати, мне помнится, вы, Федоровский, были комсоргом в техникуме?
Я подтвердил, что после ухода комсорга на фронт исполнял его обязанности.
- Значит, у вас есть кой-какой опыт политработы. А у нас нет замполитрука. Одному мне тяжеловато. Поможете?
Просьба оказалась неожиданной, и я замялся.
- Ничего, ничего, справитесь. Молодость не порок, - сказал комиссар, похлопав меня по плечу. - На первых порах будете выпускать Боевой листок и только. Ну, по рукам... - Комиссар дружелюбно улыбнулся - отказать ему было невозможно.
Так я стал в один день наводчиком и замполитрука.
Время полетело быстро. Командиры батарей целыми днями проводили с нами занятия. Мы изучали материальную часть "катюши", отрабатывали быстроту приведения установок в боевое положение и их перезарядку, тренировались в стрельбе из карабинов, автоматов и противотанковых ружей.
«Катюши» были строго секретным оружием. Чтобы не допустить их захвата немцами, на каждом орудии имелся ящик с толом и бикфордов шнур со взрывателями. За время тренировок и постоянных переездов я настолько привык к этому ящику, что охотно спал на нем. На металлической установке было жестко и холодно, а от деревянного ящика с толом всегда веяло каким-то теплом.
Ежедневно перед отбоем мне приходилось обходить землянки и собирать заметки. По утрам комиссар слушал радио и коротко записывал сводку Совинформбюро. После завтрака мы отбирали и редактировали заметки, затем я переписывал их в Боевой листок вместе со сводкой.
Первое время работал нервно, допускал досадные промахи. Однажды озаглавил заметку про нерадивого бойца Гусева следующим образом: «Боец Гусев не выполняет приказ командира». Комиссар прочитал, покачал головой и поправил красным карандашом: "...пытался не выполнить...". Я долго переживал эту ошибку.
Работать с комиссаром было легко и приятно. Он никогда не повышал голоса, не раздражался. Замечания делал справедливо, они не вызывали обиды. У него хватало времени позаботиться о заболевших, помочь отстающим. Сазонов всегда находил ободряюшие слова для тех, кто в них нуждался. Комиссара в дивизионе не только уважали, но и любили.
Однажды мы узнали, что у него приближается день рождения. Долго думали, как поздравить. Кто-то предложил набрать и подарить котелок земляники. Бойцы поочередно ходили в лес, и вскоре ягоды были набраны. Комиссара это очень тронуло, он поблагодарил и пригласил всех вечером на чай с земляникой.
В нашем, то есть «своем», расчете комиссар бывал часто. То заходил по поводу Боевого листка, то выезжал с нами на занятия. Мы привыкли к нему, и, когда его долго не было, нам чего-то не хватало. Но особенно мы любили, когда комиссар заходил вечером на огонек, просто так, посидеть, покурить, поговорить по душам. Бойцы задавали ему вопросы о международных событиях, о положении на фронтах. Он охотно и обстоятельно отвечал.
Утром получили приказ: срочно упаковать имущество и подготовиться к выезду! Куда поедем, никто точно не знал.
Снова миновали Погорелое Городище, продолжая двигаться на восток. К концу дня приехали в воинскую часть на окраине Москвы. И только тут нам сообщили, что мы прибыли на переформирование. Отлучаться никому не разрешили. Спешно сдали старую технику, получили новые установки и тут же погрузились в эшелон. Состав тронулся ночью. На рассвете мы остановились на какой-то небольшой станции. Я разыскал комиссара. Он сидел грустный, задумчивый. Рассказал, что ему очень хотелось заскочить домой, повидаться с женой и детишками, но не смог. А теперь когда еще представится такая оказия?
На третьи сутки к вечеру мы прибыли на станцию Конный разъезд, окутанную дымом - днем ее бомбили "юнкерсы". Начали поспешно разгружаться. Нас предупредили, что не исключен повторный налет. Выехали со станции уже в сумерках и, проехав километров двадцать, остановились в большом фруктовом саду...