Слово солдата Победы. Выпуск 2Слово солдата Победы. Выпуск 4Слово солдата Победы. Выпуск 5Слово солдата Победы. Выпуск 6Живая память. Выпуск 5Живая память. Выпуск 7Слово солдата Победы. Выпуск 10Слово солдата Победы. Выпуск 11

Живая память. Выпуск 7

ISBN: 5-7030-0974-Х
Год издания: 2008
Количество страниц: 512

В сборнике, посвященном 65-летию Сталинградской битвы, представлены воспоминания, очерки, статьи, интервью, документы, стихи, рассказывающие о героях-воинах Красной Армии и тружениках тыла, защитивших в трудную годину сталинградскую твердыню от гитлеровских захватчиков, разгромившихнемецко-фашистские войска на Волге.

В этом году грядет для нас, участников войны и гвардейцев тыла, всех граждан России, памятная дата - 65-летие Сталинградской битвы. Сталинградская битва... Кто-то из историков сравнивал ее с битвой под Верденом в Первой мировой. Неверно! Верден – крепость, возводимая многие-многие годы для защиты Франции от внешних врагов.

Сталинград же никто и не думал превращать в крепость. Сами советские люди - солдаты, офицеры, генералы, мирные жители стали стеной, утесом на пути немецко-фашистских захватчиков. Сходство лишь в одном: огромных потерях и под Верденом, и под Сталинградом. Однако вернемся к тому, ради чего и пишутся эти строки. В ваших руках, дорогие товарищи, седьмой том серии книг «Живая память», изданный, как и предыдущие, Объединенным Советом ветеранов Союза журналистов России и посвященный, как уже упоминалось, 65-й годовщине Сталинградской битвы.

Седьмой!.. Значит, были и предшествующие ему? Да, были. Трехтомник «Живая память. Великая Отечественная: правда о войне» издан в 1995 году к 50-й годовщине нашей Великой Победы. Через два года из печати вышел четвертый том «Живая память. Ветераны войны и труда: верность Отечеству. 1945-1997». В нем рассказывалось о героическом труде советских людей, в кратчайшие сроки восстановивших разрушенное войной народное хозяйство.

Над всеми этими книгами работали журналисты и писатели. Вот почему свой пятый том мы назвали: «Живая память. Ветераны журналистики: правда о войне».И, наконец, шестой том выпущен в минувшем 2006-м году. Назывался он «Живая память. Нам родная Москва дорога» и посвящался 65-летию Московской битвы.


Живая память. Выпуск 7. Содержание


Сталинградские мальчишки

Мы жили тогда одной, всё пронизывающей мыслью, которую может и не понять, и не по своей вине, нынешнее поколение: скорее, скорее на фронт! Скорее на помощь уже сражающимся отцам, братьям, сестрам. Да иначе мы, тогдашние мальчишки, просто и не могли. К защите Родины, к подвигу во имя нее звала вся наша жизнь. Нас звали к этому легендарные фильмы «Чапаев», "Мы из Кронштадта", трилогия о Максиме, главные книги моего поколения «Как закалялась сталь» Николая Островского, "Овод" Войнич. Нас вели к этому удивляющие весь мир челюскинские и папанинские эпопеи, героические перелеты Чкалова, Байдукова, Белякова, Громова, Гризодубовой, Расковой.
Тогда не было все вдалбливающего, вытравляющего доброту и совесть телевидения, почти не было и такого, как теперь, всеядного радио. Газеты были еще редкостью. Поэтому о правде жизни мы судили по самой жизни, по тому, куда и к чему она вела. Как и тысячи других мальчишек, я видел и ощущал на себе эту новую жизнь. Буквально рядом с моим домом выросла новая средняя школа с кабинетами физики, химии, ботаники, со столовой, спортзалом, библиотекой. У нас были свои духовой и струнный оркестры. Тогда же я впервые заглянул в окуляр микроскопа, вращал ручку всамделишной динамо-машины.
Школа учила, лечила и кормила меня, как и тысячи других ребят Советской страны. Поэтому мы могли петь с полным правом и от всей души:"Эх, хорошо в стране Советской жить, эх, хорошо страной любимым быть..." Я никогда не забуду, как меня, босоногого школяра, за отличную учебу премировали "скороходовскими" ботинками, которые я расцеловал, и все не решался надеть их на свои избитые ноги. Я до сих пор ощущаю тепло подаренного мне школой байкового пальтишка. И в моей памяти и ныне видится похожая на игральную карту лото моя карточка на бесплатное питание в школьной столовой. Нам давали по тарелке ухи, чечевичной каши и стакану компота. А иной раз выдавали по прянику или по две конфетки-карамельки, любовно называемые "подушечками". Врачи следили за нашим здоровьем, учили бытовой культуре. Впервые - диво дивное! - нас всех просветили чудо-аппаратом - рентгеном!
А разве можно забыть пионерские лагеря с их кострами, военными играми и песнями: "Взвейтесь кострами, синие ночи, мы - пионеры, дети рабочих!"? Мы гордились своей рабоче-крестьянской родословной. Родная школа, родная Советская власть приобщали меня, сына самого что ни на есть простого, малограмотного рабочего и совершенно неграмотной матери, к музыке, драматическому искусству, пению. Так разве мог я, как и мои одноклассники, не защищать такую власть до последней капли крови, до последнего вздоха?!
Не понаслышке, а из уст своих отца и матери я знал, как невыносимо трудно им жилось. Отец с восьмилетнего возраста волочил по штрекам полутонные санки с углем у бельгийца - владельца Юзовской шахты в Донбассе. Мать с шести лет служила няней в семье еврейских богачей в Гришино (ныне - Красноармейск). Иначе, чем "швайна райна" (грязная свинья), к ней здесь не обращались. И подобные судьбы были у миллионов родителей и их детей. Вот так ковалась внутренняя убежденность в правоте Октябрьской революции, в которой участвовали и мои отец и мать. Отец был командиром отряда в Первой конной Буденного. Мать - в пулеметном расчете на бронепоезде «Черноморец».
Нам было кого и что защищать. И мы готовились к этому. На груди у каждого из нас гордо красовались значки «Готов к труду и обороне», «Ворошиловский стрелок», ПВХО (противовоздушная и противохимическая оборона). Каждый из нас неплохо стрелял из "мелкашки". Мы все уже умели метать учебные алюминиевые гранаты. Помню, в четвертом классе на районных соревнованиях я занял первое место, метнув снаряд на 49 метров 25 сантиметров, за что получил главный приз - поршневую авторучку и пузырек чернил к ней. В старших классах мы научились водить гусеничные тракторы СТЗ и выезжали на них на самую вершину Мамаева кургана. Это уже было, когда началась священная война. Там же, под курганом, наш школьный военрук Петрович, участник еще Первой мировой войны, подкручивая свои лихие усы, учил нас, вооруженных учебными винтовками со штыками: "К-а-а-ротким ка-а-ли! Дли-и-нным к-а-али!" И мы старательно "кололи" макеты соломенных фрицев.
Мы очень-очень старались быстрее овладеть навыками военного дела. Старались, но каждый хотел и жаждал большего. Все мальчишки нашего десятого хотели стать танкистами, хотели воевать "ударной силой орудийных башен, и быстротой, и натиском огня". Ведь танки выпускали рядом, на нашем Сталинградском тракторном. И потому вся мужская часть класса самораспределилась на танковые экипажи. А девчонки, не отставая от нас, готовились стать медсестрами, радистками, телефонистками, снайперами. Помню, в моем экипаже были Петька Дьячков, Вадим Онищенко. Командиром в нем избрали меня. В общем, экипажи были, но без танков. Поэтому, сдав экстерном экзамены за десятилетку, мы всем кагалом двинулись в Сталинградский обком комсомола. Девичий обком вошел в наше положение, даже расчувствовался до слез, но танков для нас раздобыть так и не смог: "Не дают нам танков заводчане, говорят, прямо из цехов их отправляют на фронт. К тому же ваши добровольцы не окончили танковых училищ..."
Тогда мы пошли в Ворошиловский райвоенкомат. Думали, может, здесь помогут «трем танкистам, трем друзьям». Военком Николай Боровских, успевший уже получить на фронте тяжелое ранение, встретил нас самым сердечным образом: "Я вас понимаю, комсомольцы-добровольцы, всем сердцем понимаю и душой, но танки не по моей части, а вот отправить вас воевать помогу. Только не сразу. Надо вначале научиться воевать. Вот пришла разнарядка из Астраханской авиашколы. Там идет набор на летчиков, штурманов, стрелков-радистов, бортмехаников. Если пройдете по здоровью - будете у меня воздушными танкистами. Договорились?" И мы запрыгали от радости. Небом, «пятым океаном», тогда бредили все мальчишки и даже девчонки...
Так и попали наши бывшие «танковые экипажи» в штурмовую авиацию. После окончания авиашколы война разбросала нас по разным фронтам. Не все мальчишки дожили до Дня Победы. Где-то под Будапештом сбили Вадима Онищенко. Петька Дьячков в свое последнее пике пошел под Кенигсбергом. Из моих однополчан-соколиков 141-го гвардейского Краснознаменного штурмового авиаполка осталось только двое - я да стрелок-радист Саша Головин, живущий ныне на Алтае. Не знаю, может быть, в живых остался еще кто-то из 160 моих однополчан. Но я твердо знаю, какими были мы - мальчишки-десятиклассники тринадцатой сталинградской средней школы. А сколько таких школ и таких мальчишек было тогда в стране?!
Тогда они казались обыкновенными ребятами, готовыми, «когда страна быть прикажет героем», становиться ими и без приказа, по велению сердца. Иначе быть просто не могло...