Слово солдата Победы. Выпуск 2Слово солдата Победы. Выпуск 4Слово солдата Победы. Выпуск 5Слово солдата Победы. Выпуск 6Живая память. Выпуск 5Живая память. Выпуск 7Слово солдата Победы. Выпуск 10Слово солдата Победы. Выпуск 11

Живая память. Выпуск 5

Год издания: 1970
Количество страниц: 752

В сборнике представлены воспоминания, очерки, дневники, статьи, интервью, письма, стихи, фотографии военных журналистов, прошедших дорогами Великой Отечественной войны, оставившие для потомков слова «живой» памяти о тяжелых и героических днях борьбы с немецко-фашистскими захватчиками, трудовых подвигах советских людей, в короткие сроки восстановивших порушенные войной города и села.
 


Живая память. Выпуск 5. Содержание


Павел Троянский: на восьми фронтах

Мы познакомились с ним и подружились в августе 1957 года на алтайской целине. А вообще-то я узнал Павла Трояновского намного раньше, в первый год Великой Отечественной войны. Но должен сразу сказать, что знакомство то было заочным - как читателя газеты с одним из активных ее фронтовых корреспондентов. Оказавшись в самом начале войны курсантом военного училища в Ленинграде (потом его срочно перебросили в Омск), стал я и подписчиком главной армейской газеты. Тогда-то вскоре и приметил репортажи Павла Трояновского с самых горячих точек советско-германского фронта. Они подкупали какой-то внутренней связью автора и его героев - рядовых красноармейцев и отделенных командиров, офицеров и генералов, с которыми спецкору доводилось встречаться и в наскоро сделанных окопах, и на дорогах отступления, и в штабах - больших и маленьких. В них была суровая правда войны, разумеется, в тех пределах, какие позволяла обстановка той поры, и непоколебимая вера в нашу грядушую победу.
Прошли годы и годы. Забылись многие имена и встречи. А тут звонок из редакции мне в Барнаул, где я уже второй год работал собкором "Советской России":
- К тебе на время уборочной страды выезжает наш новый спецкор Трояновский. Закажи номер в гостинице...
...Трояновский... Не тот ли, чьи строки читал я в годы войны?
Не скрою, с понятным волнением отправился я в аэропорт встречать очередного гостя целины. И скоро убедился: тот самый Выходит, старый знакомый, хотя лично мы с ним и не встречались в годы войны. Теперь же предстояло познакомиться воочию. И поработать вместе.
Почти целый месяц колесили мы с Павлом Ивановичем по дорогам Алтайского края. Впрочем, дорогами их можно было назвать, пожалуй, с большой натяжкой. В лучшем случае - грейдерный профиль, а то и просто накатанный проселок - дорог с твердым покрытием в крае тогда просто не было. Продирались то сквозь густые шлейфы пыли, поднятой хлебными караванами, то по размолотым вдрызг после дождей колеям и выбоинам. Но, замечу, бывалого армейского спецкора ни тучи пыли, ни размолотые грузовиками после дождя черноземные хляби нимало не смущали - сказывалась фронтовая закалка. И это меня нисколько не удивляло. Поразило другое: опытнейший журналист, прошедший, как говорят, огни и воды военного лихолетья, здесь, среди целинников, стремился, словно новичок, во всем новом для него разобраться досконально, все понять и правильно оценить. И в совместной работе - ни малейшего намека на какое-либо профессиональное превосходство, ни единой попытки взять решение на себя одного. Вместе вступали в разговор с покорителями целины, как тогда принято было их называть, вместе искали нужные слова для уборочных репортажей и очерков о героях нелегкой жатвы.
Но больше всего запомнилось мне из той поры, как в свободный час или в пути под брезентовым тентом нашего вездеходного "газика" заходил у нас разговор о делах минувших, о войне, о всяческих случаях, коими до предела была насыщена журналистская судьба фронтового спецкора. И хочу подчеркнуть, что ни единого раза не позволил себе Павел хотя бы косвенно чем-то похвалиться, побравировать тем, что встречался с людьми, которые составили военную славу страны. Скорее, в его рассказах проглядывало стремление припомнить что-то неожиданное, необычайное, даже курьезное, случавшееся на журналистских дорогах. И только спустя годы узнаю я о многих особо значимых событиях его спецкоровской службы, когда в Воениздате выйдет его замечательно простая и глубокая, поистине многогранная и достоверная книга «На восьми фронтах». Павел Иванович по старой дружбе занесет мне ее в редакцию. С дарственной надписью. Но это будет уже в начале 80-х. А тогда, в конце 50-х на целине, как уже отмечалось выше, он больше вспоминал о каких-либо курьезных событиях спецкоровской судьбы.
- Вот был однажды случай - обсмеешься, - улыбается Павел. - Но тогда мне, скажу откровенно, было не до смеха...
И рассказывает, как в самую напряженную пору Московской битвы его, фронтового корреспондента, чуть было не заподозрили в самовольном оставлении прифронтовой полосы.
А случилось все до нелепости просто.
В начале декабря 41-го, когда наши войска, измотав наступавшего противника в кровопролитных оборонительных боях, сами перешли в наступление, Трояновский был командирован под Тулу, чтобы срочно передать материал о героях обороны славного города оружейников. Не миновал он и толстовской Ясной Поляны, где оккупанты успели совершить немало тяжкого зла. Подошла пора передать репортажи из-под Тулы в редакцию, но... Как это нередко случалось в прифронтовой полосе, телефонной связи с Москвой у Тулы не оказалось. Вместе с коллегами из других центральных газет решили отправиться в Серпухов, поближе к столице, в надежде оттуда передать срочные материалы. Глухой ночью с трудом достучались в горком партии и сразу - к телефону:
- Соедините с Москвой!
- Москва на повреждении.
- А с кем имеете связь?
- Есть Рязань...
Выяснилось, однако, что и Рязань не может вызвать Москву. Что делать? Хорошо понимавшая тревогу журналистов телефонистка предложила соединить с Куйбышевом (ныне Самара). Увы, и там - осечка. Соединили с Казанью. И уж только столица Татарии смогла дать Москву.
Пока стенографистка принимала под диктовку текст, у пульта оказался главный редактор Вадимов (так назвал его тогда Трояновский, и только позже мне стало известно, что под этим псевдонимом работал в военное время хорошо ныне известный публицист и писатель Давид Иосифович Ортенберг, с которым и мне довелось познакомиться в канун 50-летия нашей Победы в совместной работе над трехтомной книгой "Живая память"). Узнав, откуда идет передача, «главный» тут же схватил трубку и в сердцах потребовал отчета:
- Трояновский! Вы как оказались в Казани?..