Слово солдата Победы. Выпуск 2Слово солдата Победы. Выпуск 4Слово солдата Победы. Выпуск 5Слово солдата Победы. Выпуск 6Живая память. Выпуск 5Живая память. Выпуск 7Слово солдата Победы. Выпуск 10Слово солдата Победы. Выпуск 11

Живая память. Выпуск 5

Год издания: 1970
Количество страниц: 752

В сборнике представлены воспоминания, очерки, дневники, статьи, интервью, письма, стихи, фотографии военных журналистов, прошедших дорогами Великой Отечественной войны, оставившие для потомков слова «живой» памяти о тяжелых и героических днях борьбы с немецко-фашистскими захватчиками, трудовых подвигах советских людей, в короткие сроки восстановивших порушенные войной города и села.
 


Живая память. Выпуск 5. Содержание


На дальних подступах

История, с которой начинается мое новое автобиографическое повествование, частично использована в эпилоге романа "Мой Сталинград". Мне показалось, что она, история эта, будет весьма уместной как связующее звено между двумя документально художественными вещами, в коих основным и единственным повествователем является сам автор, ее же и постоянно действующее лицо в ряду бесконечного числа других сменяющихся лиц, несущих собственные имена. К тому же я понял вдруг, что как бы не ушел далеко от прежних своих героев, в какие бы дали дальние не увела меня судьба от них, но Сталинград-то не отпустит от себя, он останется со мною всегда. Ибо он - во мне, а я - в нем. И это уже во всю оставшуюся жизнь. Ибо он - повторяю - укоренился во мне. И не только потому, что из Сталинградского побоища я вышел живым, хотя мог бы погибнуть несколько раз, по логике кровавой той сечи. Уцелел и какое-то время еще не знал, что со Сталинградом я породнюсь уже в буквальном смысле, человечески-житейском, что ли.
С весны 1942 года в Бекетовке, на южной окраине Сталинграда, жила-была девчонка. Звали ее Галей. Она была тоже сиротой, как и Валя-Сероглазка, о судьбе которой рассказано в «Моем Сталинграде», и так же, как у той, у Гали, была мачеха, каковую с полным правом можно отнести к классической категории «злой мачехи». И Галя тоже убежала от нее, но не на фронт, а к своей старшей сестре Нине, которая жила с мужем и двумя детьми в Бекетовке.
Но война быстро подкатила и сюда. Получив аттестат зрелости, по окончании десятилетки, девушка добровольно пошла защищать город, ставший не только для ее сестры, но и для нее родным. С той поры она и стала называть себя "комсомольцем-добровольцем", так вот, в мужском роде. Сделалась связисткой-телефонисткой и не где-нибудь, а в штабе 64-й армии, когда этот штаб вынужден был перебраться в Бекетовку.
Что и говорить, нелегко ей было там. В горячие минуты боя, а их было много, таких минут, на нее покрикивали все начальники, какие там только были. Замешкается чуть-чуть, а на нее уже кричат. Особенно сердито - адъютант командующего. Известна слабость всех адъютантов ставить себя выше своих непосредственных командиров. Адъютант кричал, а вот Михаил Степанович Шумилов в таких случаях говорил своим тихим глуховатым голосом: "Ну, что же ты, девушка? Порасторопнее надо. Бой же идет". Говорил строго, но отечески строго. И Галя любила командующего, но не любила его адъютанта, который, ко всему, домогался еще ее близости. И девушка в конце концов добилась того, что ее перевели в танковую бригаду.
Все это я узнал потом. А то, что где-то рядом находится существо, которое станет моим спутником на целых сорок два года, не знал, не ведал. А случилось это так.
В этой истории нет и капельки вымысла, хотя она могла бы стать сюжетом ловко закрученной приключенческой повести. Жизнь, в особенности фронтовая, подбрасывала иной раз такое, что, как говорится, нарочно не придумаешь.
Конец марта 1944 года. Правобережная Украина. Черноземная, трясинистая, каковой ей и полагается быть в весеннюю распутицу. Грязища непролазная. И бредут по ней в своих ватниках три девчонки-связистки. За плечами карабины, за спинами у двух катушки с проводом. У одной - полевой телефонный аппарат. Куда бредут? А туда, на юго-запад, в сторону Румынии, где за горами, за лесами ждет их оперативная группа штаба 64-й, а теперь уже 7-й гвардейской армии, - там их, этих восемнадцати-девятнадцатилетних ждут, там они должны раскинуть связь, соединить опергруппу с передовыми частями, вошедшими наконец в соприкосновение с оторвавшимися в последнем отступлении дивизиями противника.
Девчата устали до невозможности. Им страшно хочется поесть, а есть-то нечего: тылы с продовольствием остались, увязли в грязи где-то далеко позади, «бабушкин аттестат», кажется, тоже иссяк: не могли же сердобольные украинские бабуси накормить целую армию, вот уже неделю двигающуюся через их селения. А перед этим через эти же села и деревни прошлась голодная и злая от неудач армия немецкая: гитлеровцы не станут церемониться, после них действительно для других народов хоть потоп.
Взмешенная сотнями тысяч ног, копыт, гусеницами танков, колесами артиллерийских орудий, дорога уходила в гору и скрывалась за этой горой - оттуда доносились сочные, не приглушенные большим расстоянием артиллерийско-минометные выстрелы и автоматно- пулеметные очереди. Девчата останавливаются все чаше. Ноги отказываются идти дальше. Они, ноги, дрожат и от усталости, и от страха. Связистки не знают, кто там, за горой, свои или... Вот это «или» и придерживает воинов в ватных брючишках за ноги.
- Девчонки, может, подождем маленько, - предлагает Вера. - Появится же кто-то из наших.
Подруги не отвечают, но вслед за Верой останавливаются и взирают вокруг себя с робкой надеждой. Востроглазая Рита первой различила вдали две разительно неравные человеческие фигуры. Неравенство это сделалось более разительным, когда фигуры стали хорошо видимыми. Одна из них, малая, облачена в добротный белый полушубок, изготовленный где-то в далекой Монголии, а другая - в шинель, которая достигала лишь до колен, не прикрывая их полностью...