Слово солдата Победы. Выпуск 2Слово солдата Победы. Выпуск 4Слово солдата Победы. Выпуск 5Слово солдата Победы. Выпуск 6Живая память. Выпуск 5Живая память. Выпуск 7Слово солдата Победы. Выпуск 10Слово солдата Победы. Выпуск 11

Слово солдата Победы. Выпуск 5

Год издания: 1970
Количество страниц: 478

В книге собраны воспоминания непосредственных участников боев и сражений Великой Отечественной войны: артиллеристов, пехотинцев, летчиков, саперов, связистов, разведчиков, партизан. Дошедшие до Победы и многие из них дожившие до ее 60-летнего юбилея, они рассказывают о тяготах войны и великом стремлении сокрушить врага.

При редактировании воспоминаний сохранены обороты речи авторов, передающие атмосферу суровых военных будней.

Книга обращена к широкому кругу читателей.


Слово солдата Победы. Выпуск 5. Содержание


Детство, опаленное войной

КАК Я БЬІЛ НАЧАЛЬНИКОМ РАЗВЕДКИ
Война застала меня в Минске. Было мне тогда одиннадцать лет. Жил
у бабушки, к которой попал после того, как родителей моих в злове-
шем тридцать седьмом году репрессировали как «врагов народа». Минск
в первый день войны не бомбили. Немцы, по-видимому, его просто не
нашли: 21 и 22 июня в городе проводились учения противовоздушной
обороны (ПВО), и он был затемнен. Мы, пацаны, очень радовались это-
му, так как нам разрешали бить стекла в незатемненных окнах из рога-
ток. Об этом было объявлено достаточно громогласно, и, естественно,
мало у кого было желание тратить время и деньги на стекольщика.
Поэтому светомаскировку соблюдали добросовестно. Так что первая
ночь войны прошла спокойно. Правда, 22 июня, днем, после выступле-
ния Молотова, поползли слухи, что немцы под утро все же бомбили
военный аэродром на окраине города, но так это или нет, сказать не
берусь. На следующий день воздушную тревогу объявляли много раз.
И несколько самолетов сбросили бомбы в разных районах города.
А вот 24 июня налет был сильнейший: бомбардировщики шли бес-
прерывно _ волна за волной, дома рушились и горели. Весь день ос-
новной целью фашистским летчикам служил Дом правительства - ог-
ромное здание из монолитного бетона, построенное в центре города.
Уже не единожды стокилограммовые фугаски попадали в него, но про-
бивали не более чем один-два этажа. Гигантское сооружение стояло не-
зыблемо. А вокруг все было разрушено.
С первого же часа войны я оказался предоставленным самому себе.
Бабушка, операционная хирургическая сестра, сразу же ушла в боль-
ницу и домой практически не появлялась. Оставалась, правда, домра-
ботница _ баба Юля, но она была так напугана всем происходящим,
что ей до меня не было никакого дела. 23 июня она ушла на окраину
Минска, за Комаровку, где жили ее дочь и другие родственники. Боль-
ше я ее никогда не видел.
Меня же первая бомбежка застала в центре, неподалеку от Дома
правительства. Вместе с дружинниками штаба ПВО я «загонял» всех,
кто оказался на улице, в бомбоубежище, страшно гордясь выданным
мне в штабе противогазом и красной повязкой на рукаве. Это было здо-
рово, пока самолеты были на горизонте. Но когда над головой слы-
шался душераздирающий вой падающей бомбы, когда раздался жут-
кий грохот взрыва, когда рядом, словно карточный, развалился
многоэтажный дом, построенный незадолго до войны для работников
промкооперации, и вокруг взметнулись всплески огня, я, не помня себя
от ужаса, рванул куда глаза глядят, пока не очутился где-то на краю
города, на Сторожевке. Не знаю, сколько времени прошло, но когда я
пришел в себя, солнце уж повернуло на закат. Впрочем, какое солнце?
Небо все было черным от дыма горящих городских кварталов.
Самолетов больше не было видно. Прозвучали сигналы отбоя воз-
душной тревоги. Постепенно на улице стали появляться люди. Я от-
правился обратно к Дому правительства. Все вокруг него было в руи-
нах. У входа в бомбоубежище, в которое мы утром направляли жиль-
цов из прилегающих домов, был развернут временный медпункт. Упав-
шая неподалеку фугаска обрушила часть убежища, и несколько человек
оказались ранеными. По счастью, никого не убило. Вместе с дружин-
никами и другими ребятами мы обшарили все закоулки подвала, пока
не убедились, что там больше никого нет. Только тогда я почувствовал
страшный голод: ведь ел я только утром, дома. А тут уж дело шло к
вечеру. Я помчался домой. А дома-то и нет. Наш квартал, состоявший
из одноэтажных деревянных домов и бесчисленного количества дере-
вянных же сараюшек вокруг, сгорел дотла. Только закопченные осто-
вы полуразрушенных печей напоминали места, где еще утром стояли
наши жилища. Вот тут-то до меня дошел весь ужас происходящего.
До этого момента все вокруг виделось как бы со стороны. И только
теперь понял, что нет больше дома, ни нашего, ни соседних, что не знаю
я, где и что поесть, где спать и вообще куда податься. И всем вокруг нет
до меня никакого дела. У каждого свои заботы. Я бросился в больницу
к бабушке. Но там меня ждало разочарование. Больных эвакуировали
еще днем, но никто не знал, уехала ли бабушка с ними или осталась и
теперь где-то ищет меня.
Я поплелся к фрунзенским казармам: так после революции назвали
старинные воинские казармы, построенные еще при Александре ІІ. Кто-
то сказал, что там открыли провиантские склады и раздают продукты.
Действительно, склады были открыты, и множество людей набирали в
мешки, в ящики, в чемоданы банки с консервами, пачки концентратов,
сухари, другие продукты. Но у меня не было ни мешка, ни тем более
чемодана. Набрав в карманы горсть сухарей и подхватив связку воблы,
я пошел в казармы в надежде, что там красноармейцы накормят чем-
нибудь более существенным. Так бывало уже не раз: мы с ребятами
любили играть на развалинах одной из казарм, разрушенной еще в Пер-
вую мировую войну, да так и не отстроенной заново. Там было здоро-
во, и мы, случалось, заигрывались допоздна, забывая обо всем. Крас-
ноармейцы следили за нашими играми из окон жилой казармы, и
дневальные часто подкармливали нас, вынося котелки с дымящейся
гречневой или перловой кашей, заправленной теми самыми консерва-
ми, что разбирали теперь люди на складе...